russian | english
	Василь Быков: "Возвращаются "знаки беды""
	7 Apr 2003	raiting (1/5)
		viewed (508)
Писатель-фронтовик Василь БЫКОВ прославил Белоруссию на весь мир. Но уже давно скитается по Европе. Сначала была Финляндия, потом Германия, теперь Чехия. Он не эмигрант, сохраняет белорусское гражданство, но жить в нынешнем Минске ему невмоготу. Он встретился с нашим корреспондентом Александром АРХАНГЕЛЬСКИМ в Праге, накануне двух событий, пришедшихся на один день, 2 февраля: юбилея Сталинградской битвы и завершения президентских полномочий Вацлава Гавела. - Василь Владимирович, многие россияне старшего поколения мечтали о подарке к славному юбилею: о возвращении Волгограду имени Сталина. Тем более, что советский гимн к ним вернулся, красное знамя и золотая звезда у российской армии уже есть. Когда-то ваш роман "Знак беды" стал символом перестройки. Что, перестройка кончилась, возвращаются "знаки беды"? - Возвращается нечто большее, чем эти коммунистические знаки и символы. В Белоруссию уже вернулась настоящая советская власть. А в Россию возвращается имперская идея (Быков говорит с ударением на первом слоге: "имперская"). Вот это и есть настоящий знак беды, который не хочет оставить бедную Россию в покое. В питательном бульоне этой идеи "варятся" мечты о Сталинграде, о красном знамени, о памятнике Дзержинскому, об интеграции с Белоруссией, а дальше - о присоединении Украины и о восстановлении Советского Союза... - Да не будет никакого Советского Союза... - Это правда, восстановить его не удастся, - но не потому, что этого не хотят, а потому что время империй ушло. - А как же Америка? - Она вмешивается в чужие конфликты ради своеобразно понятого мирового порядка. Главное для нее сейчас - не нефть, а великий возмутитель мирового спокойствия Саддам Хусейн. Который до сих пор является другом России. Вот как. До сих пор. И с нынешним белорусским режимом у вас отличные отношения. - Вряд ли мы с вами по-разному относимся к господину Хусейну или товарищу Лукашенко. Но, положа руку на сердце, разве они узурпаторы власти? Разве народ - иракский, белорусский - в массе своей не поддерживает их искренне? Кого поддерживает белорусский народ, с тем и приходится иметь дело. - Наверное, поддержка есть. Как есть она у полковника Каддафи или у Фиделя Кастро. Что касается Лукашенко, то его первичное избрание несомненно. То были чистые выборы. Другое дело, что на выборы ходит около половины избирателей, еще чуть больше половины голосует "за" - вот вам 25 процентов реальной поддержки. - Но белорусский президент и сейчас имеет опору в массе... - Да, его искренне поддерживают крестьяне-пенсионеры. Они ведь никогда так хорошо не жили. Деньги, бумажки с "зайчиками", печатаются исправно. На работу ходить не надо - коллективное хозяйство рухнуло; пенсию платят вовремя, хлеб и водку завозят в лавку раз-два в неделю, а картошка, молоко, овощи и кабанчик свои. Да еще в день пенсии безработные чада из города приезжают за этими "зайчиками". Бабки молят Бога, чтобы Александр Григорьевич правил подольше . - А во-вторых, белорусская оппозиция не смогла выдвинуть лидера, который хотя бы эти самые 25 процентов собрал... - На выборы 1994 года и Шушкевич, и Позняк шли с прекрасными идеями. Это были идеи возрождения Белоруссии. А Лукашенко говорил просто. Как Ленин в 17-м году. Запустим промышленность, посадим воров. Электорату нужны не идеи. Ему нужны батареи. Такова политическая культура народа. - Мы с вами - в Праге. В XIX веке чешские гуманитарии усилием интеллектуальной воли сформировали национальную идею, подтянули чешский язык до общеевропейского уровня. И - достучались до этого самого народа... - Да перебили белорусскую интеллигенцию, особенно в сталинские годы постарались. Но сначала, во время коллективизации, уничтожили опору национальной культуры, тех, без кого никакие интеллигенты ничего сделать не смогут, - цвет белорусского крестьянства. Город белорусский, он традиционно был или польско-, или русскоязычным. А генератором национальной культуры была деревня. Не на кого белорусской элите опираться в "толще" народной... - А дальше что? - Быть пессимистом порядочному человеку почти неприлично. Но что делать - я пессимист. Не вижу ничего светлого для Белоруссии в будущем. Вот Шушкевич, которого я очень уважаю, думает, что если Россия аннексирует Белоруссию, то на очень короткое время. А я уверен, что если мы потеряем в ближайшие годы независимость, то навсегда исчезнем как государство с карты мира. Вряд ли еще когда-нибудь представится такой уникальный случай, какой выпал на нашу долю после Беловежской пущи в 91-м. Тогда вмешались какие-то силы, божественные или дьявольские, не знаю... - А сейчас какие вмешиваются? - А сейчас идет сознательный разгром национальной культуры. Расчистка. Ради будущей интеграции. Разогнан Союз писателей, заменено руководство журналов, вынуждены уехать из Белоруссии Светлана Алексиевич, бывший руководитель Союза писателей Некляев, белорусский язык, и без того превратившийся в смесь, в "трасянку", власти окончательно перестали поддерживать - и прямо сказали, что он нам не нужен. Свято место пусто не бывает - роль национальной культуры властно передается провинциальному варианту масскульта, всем этим "Славянским базарам"... - Но ведь народу нравится? - Народу - нравится. "Есть разные виды изгнанничества" - Большую часть жизни вы сейчас вынуждены проводить за границей. На чужбине. Если бы в разгар перестройки, на волне успеха, демократической окрыленности вам сказали бы, что дело кончится этим, новым диссидентством, - поверили бы? - Я был готов. Вообще никогда ничего хорошего не ждал ни от каких режимов. В моей жизни был коротенький период, связанный с Горбачевым, когда мне дали вздохнуть свободно. Печатали, премии давали - даже Ленинскую, как раз за "Знак беды". А до этого? И после? Что говорить. Был у меня хороший друг, Алесь Адамович, он политикой больше меня занимался. И вселял в меня надежду. Но он же сказал как-то: если перестройка не удастся, наше общество будет отброшено гораздо дальше, чем находилось до нее. Надо сказать, тогда я не поверил. Но вот Адамович умер, а все произошло, как он сказал. - На родине-то бываете? - Редко. - Когда в последний раз? - Прошлой весной. Я обычно еду в Москву, а оттуда, чтобы не очень светиться на границе, в Минск. Но это наивно. Все равно все известно становится властям в тот же вечер. - А кем вы себя здесь ощущаете? Каков ваш внутренний, по самоощущению, статус? - Есть много видов изгнанничества. Когда я приехал в Прагу, Олег Осетинский в "Известиях" написал, что я просил и получил в Чехии политическое убежище. Это заявление меня напугало. В Минске спят и видят, чтобы я стал невозвращенцем. Не дождутся. Это моя, если хотите, политическая позиция - не хочу нигде просить убежища. Я ощущаю себя здесь человеком, который уехал, но надеется вернуться. - Надежда реальна? - Была у меня уже попытка - после Финляндии. Я приехал в Минск. И в тот же вечер получил мощный информационный удар. По телевидению, в газетах объясняли, что я литературный полицай, предатель своего народа, враг России, который требует возврата Белоруссии многих российских областей - Рязанской, Смоленской, а еще от Литвы - Вильнюса, а еще от Польши - Белостоцкого края... - Да вы империалист... - Хотя у меня не было и быть не могло даже кулуарных высказываний на сей счет... К атаке подключились мои коллеги-литераторы. В том числе из России. Например, Валентин Распутин. С ним мы когда-то общались, а теперь он коммунопатриот... Мои фронтовые друзья, однополчане, пять человек, напечатали в газете заметку "С Быковым в разведку больше не пойдем". Оставалось только ждать всенародной просьбы к президенту посадить Быкова. И тогда мои немецкие друзья предложили срочно уехать в Германию. Так ч
Source: