|
| | Новая книга Виктора Пелевина - опять популизм? |
| | 12 Nov 2004 |
raiting (-4/10) |
| | viewed (481) |
| |
 Виктор Пелевин издал новый роман "Священная книга оборотня", успех и культовость которому обеспечены.
В издательстве "Эксмо" во вторник, 9 ноября, из печати выходит новая книга известного российского писателя Виктора Пелевина "Священная книга оборотня".
В пресс-релизе издательства, переданном NEWSru.com, приводится цитата самого Пелевина: "Все, что я хотел сказать журналистам, я сказал...в этой книге". Другой информации о новом произведении по желанию автора нет. Книга объемом в 384 страницы выходит в серии "Современная проза".
Гейне назвал типографский станок "виноградным прессом мысли". Но смотря что в этот пресс положить. Типографские станки издательства "Эксмо" из сырья, поставляемого Виктором Пелевиным, отжимают нечто, что вслух назвать, как и само сырье, не вполне прилично.
Лиса, но не Алиса
Предыдущий роман автора "Диалектика Переходного Периода из Ниоткуда в Никуда" (ДПП), опыт в жанре "олитературенной галиматьи" (см. "МН" N 36, 2003), был закономерно увенчан скандально известной премией "Национальный бестселлер". Закономерность тут в том, что если Россия - это сырьевой придаток Запада, то у придатка и "образцовая" литература должна быть соответствующей по уровню деградации.
"Священная книга оборотня" эту традицию развивает. Если год назад читателя завораживала в "ДПП" битва Степы Михайлова с Жорой Сракандаевым и чисел 34 и 43 (за всем этим виделся Сорокин), то теперь предложено эпическое полотно из жизни оборотней. После успеха "Ночного дозора", искусственно созданного ураганной рекламой Первого канала, оборотни стали у нас персонажами, совершенно привычными в культуре, как прежде были пионеры или комсомольцы.
Первого оборотня (точнее, первую) зовут А Хули (что в переводе с китайского означает лиса А), она воплощена в виде 14-летней девицы, занимающейся проституцией в Москве, подлинный возраст этой "Лолиты" что-то около 2000 лет. Намеченная в "ДПП" китайская тема здесь получила мощное развитие, древнекитайская мистика использована обильно, история лис-оборотней описана настолько подробно, насколько это требуется для заполнения положенного роману объема (13 авторских листов).
Хорошо раздуло объем и словоизвержение на тему "Матрицы": все существует в реальности или в сознании, а если в сознании, то в чьем? Пелевин пишет об этом километрами, все это уже не вторично, а третично, но, как замечает сама А Хули, "экономика, основанная на посредничестве, порождает культуру, предпочитающую продавать созданные другими образы вместо того, чтобы создавать новые". Если Пелевин не может не уточнить, что создает не литературу, а товар, так и я в данном случае не литкритик, а товаровед.
Серый Волк
Второй оборотень - местный персонаж, Серый Волк, который поначалу явлен в миру как генерал-лейтенант ФСБ, красавец-молодец Александр Серый. Если Лиса - фольклор китайский, то здесь фольклор чисто русский: и волчина, и ФСБ. Впрочем, в процессе сексуальных отношений с хитрой китайской Лисой (!) Волк Шурик теряет изначальную маскулинность и начинает оборачиваться не красавцем Волком, а Черной Собакой (точнее, псом), которую, как вдруг догадывается А Хули, зовут непроизносимым словом из шести букв.
Чтобы было понятно, о каком лингвистическом феномене идет речь, напомню, что именно это слово использовал в свое время Тимур Кибиров в "Послании Л.С. Рубинштейну": "Надвигается, послушай, / надвигается... / Тише, тише, глуше, глуше / колыхания сердец". Лиса в романе тоже разъясняет: "Я читала про такую собаку с пятью лапами... <вставлен обсценизм>. Он спит среди снегов, а когда на Русь слетаются супостаты, просыпается и всем им наступает..." Понятно, что наступает и кому.
Чтобы сразу с этой темой закончить, замечу, что обсценизмы встречаются в романе десятки раз. Не могу сказать, что они нужны для решения художественной задачи, но надо же было чем-то оживлять скучный роман. Хотя бы пусть будет неприлично: секс уже неинтересен, а русский мат в самый раз. И патриотично, и весело. Впрочем, есть и описание ремесла проститутки-оборотня с обильным использованием терминологии и техническими деталями магико-эротического действия пушистого рыжего хвоста. Вся эта клубничка подана легко, иронично, стебово - в точно выдержанном стиле Тутты Ларсен и Маши Малиновской с ее горячей десяткой sexy.
Молодежи этот пустой пинг-понг словами должен понравиться, это привычный для нее язык, так что успех и культовость роману обеспечены. Особенным успехом должны пользоваться описания coitusов оборотней, в которых главную роль играют хвосты-антенны, эманирующие энергию. Менее интересны описания трансформации генерала ФСБ в Серого Волка: это мы уже видали много раз в американском кино.
Китайский плагиат
Впрочем, Пелевин не прост. И потому он, скажем, не только пристроился в хвост к успеху "Ночного дозора", где действовали многочисленные оборотни и ведьма Алиса (А Хули не случайно имеет паспорт на имя Алисы Ли), не только наделяет свою А Хули энергетическим вампиризмом, но еще и успевает о фильме "Ночной дозор" с легкой иронией высказаться: русский гештальт наряду с прочим выражают "метафизические блокбастеры, в которых добро дает кормиться злу за то, что зло дает кормиться добру". Принцип железный: где ешь, там и гадишь. А что нагадил, то потом и предложил читателю съесть.
Вообще-то унисонную китайскую лексику ввел в литературу Сорокин в "Голубом сале" (1999): бэнхуй, табень, дахуй, ханкун мудень... Хороший язык, уважительный, родственный. Русский с китайцем братья навек. Так что "А Хули", строго говоря, может интерпретироваться как плагиат. А в то же время может и как пародия на главного конкурента (тем более что тема "голубого" в романе муссируется). Умение сделать амбивалентной творческую немощь и вторичность и даже закосить под постмодернизм - второе счастье.
В свою очередь, примитивность фабулы Пелевин пытается компенсировать также и разного рода интеллектуализмами: от рассуждений о Набокове, Фрейде, Беркли, Борхесе, "Матрице", Алистере Кроули до фрейдистской трактовки сказки "Аленький цветочек" и умных разговоров, которые с лисой-проституткой ведет пожилой гуманитарий-мазохист, пока она стегает его (за его же деньги) Русской Плетью.
"Раньше он был правым либералом: но после известных событий раскаялся настолько, что взял на себя личную ответственность за беды Отчизны. Чтобы успокоить душу, ему надо было раз или два в месяц принять бичевание от Юной России, которую он обрек на нищету, вынудив вместо учебы в университете зарабатывать на жизнь бичеванием пожилых извращенцев".
Зная любовь Пелевина к сведению счетов посредством романов, нетрудно в этом пожилом гуманитарии узнать одного литкритика, которого за политические выверты один окололитературный юноша назвал "Прав Александрович". В романе его зовут Павел Иванович, под плеткой он любит поговорить о русской интеллигенции, что отсылает к выпоротому Васисуалию Лоханкину...
Этот слой романа и вовсе обращен к посвященным. К интеллектуально-ироническому слою романа, по замыслу автора, относится и упоминание булгаковского Шарика, который на самом деле был видным московским антропософом, учеником Штейнера, в 1925 году трансформировавшегося в сверхоборотня.
Нефтепромысел
Но и это не все. Как и в "ДПП", в новый роман введено еще и несколько политически остреньких констатаций, которыми А Хули делится в письме к сестричке, живущей в Англии:
"...Бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А "аппарат" - это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым...Реформы, про которые ты слышала, вовсе не что-то новое. Они идут здесь постоянно, сколько я себя помню. Их суть сводится к тому, чтобы из всех возможных вариантов будущего с большим опозданием выбрать самый пошлый. Каждый раз реформы начинаются с заявления, что рыба гниет с головы, затем реформаторы съедают здоровое тело, а гнилая голова плывет дальше. Поэтому все, что было гнилого при Иване Грозном, до сих пор живо, а все, что было здорового пять лет назад, уже сожрано".
К политическому слою романа относится и описание Нефтеперегоньевска (прибывающих встречает плакат "КУКИС-ЮКИС-ЮКСИ-ПУКС!"). В тундряном Нефтеперегоньевске (ср., кстати, со Скотопригоньевском в "Братьях Карамазовых") кончается нефть, и полковник ФСБ Михалыч и генерал-лейтенант ФСБ Шурик Серый, оба обернувшиеся волками, воют под присмотром других эфэсбэшников на череп Пестрой Коровы (из сказки "Крошечка-Хаврошечка") и вымаливают у этой Коровы новую нефть, без которой Россия не может существовать. Это центральная сцена романа, центральная по сюжетной важности, напряженности патриотизма и глупости. Все Вервольфовичи у нас на службе в ФСБ!
Когда страна быть прикажет героем: и т.д. Плач Волка-Шурика вызвал волшебное появление нефти, и за это ему тут же дают орден "За заслуги перед Отечеством". Видимо, Пелевин и менеджеры "Эксмо" думают, что это смешно. Или патриотично. Или вообще А Хули думать? Работать надо, по "клаве" стучать, тиражи отгружать.
Ближе к финалу выясняется, что волки ФСБ ловят офшорных котов и вообще большие русские патриоты, Шурик же навсегда оборотился в черную собаку, получил звание генерал-полковника и бдит по части супостатов. То ли это за ФСБ и патриотично, то ли против и антипатриотично.
Завершается роман заповедями оборотней. То есть оказывается посланием, священной книгой, которую А Хули оставляет на века другим оборотням, а сама, осознав, что она сверхоборотень, уходит в пустоту, столь любимую Пелевиным с 1996 года.
В целом роман и получился очередным симулякром: 80 процентов объема занято скучной китайской мистикой, описаниями повадок и мыслей оборотней, а также бесконечными доморощенными силлогизмами на темы "Матрицы". Остальные 20 - вкрапления, благодаря которым этот фаст-фуд должен понравиться, как доллар, сразу всем. Плюс обсценная лексика: о романе сразу загудят-заспорят, несет она художественный смысл или нет, что даст бесплатный пиар, усилит коммерческий успех и увеличит объем продаж. Так это шуйляо сделано.
Менеджеры водят Пелевиным, как авторучкой.
Он обречен быть классиком.
Приведены отрывки статьи Михаила Золотоносова, mn.ru |
| |
|
Source:
|
|
Новая книга Виктора Пелевина - опять популизм?
|
News
