Секреты советской биотехнологии. Часть I
|
|
Вторник, Декабрь 2, 2008 5:11 | ||
|
|
Секреты советской биотехнологии. Часть I
|
|
| Home |  |
Новости |  |
Справочник |  |
Магазин | |
Объявления | |
Развлечения | |
Чат | |
Форум | |
Америка |  |
| • | Новости |
|
|
|
Секреты советской биотехнологии. Часть I
22 Сен 2004  версия для печати
просмотрено (588)
рейтинг (-9/9) ИСТОРИЯ О РУССКОМ СЕКРЕТНОМ ОРУЖИИ "КРАСНАЯ СМЕРТЬ" Вопреки общему мнению об отставании советской генетики, в последнее десятилетие существования СССР молекулярно-генетические исследования развивались в стране достаточно успешно, пусть и несколько однобоко. Ныне ведущие российские специалисты в области молекулярной биологии работают за рубежом. После того как из Китая по всему миру пошел гулять таинственный вирус атипичной пневмонии SARS, вызывающий воспаление легких, некоторые ученые предположили, что имеют дело с одним из образцов биологического оружия, разработанного или нелегально приобретенного Китаем на черном рынке. В связи с событиями вокруг биологических угроз последнего времени, связанных с глобальным распространением инфекций, сегодня на Западе вспоминают человека, который создал ряд самых убийственных образцов биологического оружия. Ни один из советских перебежчиков, запросивших политического убежища в Великобритании, не сравнится по важности с 52-летним советским ученым Владимиром Пасечником, который считался лучшим в мире экспертом по ведению биологической войны. В октябре 1989 года Пасечник решил остаться в Англии, и после бегства из СССР он в течение двух лет рассказывал о своей работе над смертельными вирусами и бактериями в сотнях собеседований с британскими спецслужбами. Его рассказы глубоко потрясли незаурядное воображение аналитиков из разведки. Речь шла о стратегических ракетах, нацеленных на американские города и начиненных генетически модифицированными возбудителями страшных болезней. Лучший в мире эксперт по ведению биологической войны Владимир Пасечник родился в 1937 г. в Сталинграде, и волею судьбы ему суждено было стать одним из самых успешных молодых ученых в Советском Союзе. Пасечник всегда сторонился военной карьеры и мечтал о мирной роли ученого-медика. Как это часто бывает, успех не сопутствует мирной деятельности. После окончания Ленинградского технологического института Пасечник некоторое время работал в ленинградском Институте высокомолекулярных соединений над проблемой радиохимии и химиотерапии онкологических заболеваний, но быстро отошел от темы и перешел к исследованию воздействия антибиотиков на клетки, погрузившись в мир убийственных микробов и боевых отравляющих веществ нового поколения. Когда 10 апреля 1972 года генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев согласился подписать конвенцию о запрете разработки и распространения биологического и химического оружия, уже скрепленную подписями более чем 160-и мировых лидеров, казалось, никто больше не будет производить зловещих микробов. Впрочем, обещания политиков, как показывает история, всегда следует толковать с точностью наоборот. Так и случилось. Начало советской биотехнологии В 1974 г. к Пасечнику обратился представительный генерал из Министерства обороны (Всеволод Огарков, возглавлявший Госкомитет микробиологической промышленности) и предложил организовать в Ленинграде научную лабораторию. Генерал пообещал неограниченную финансовую поддержку от правительства для закупки иностранного оборудования и набора лучших специалистов со всего Советского Союза. Позже лаборатория преобразовалась в Институт особо чистых биопрепаратов. Для Пасечника это был случай реализовать честолюбивые мечты о создании новых лекарственных средств. Его исследования были многообещающими, и он надеялся, что сможет сделать лекарство против некоторых форм рака. До этого времени он привык думать, что у него никогда не хватит ресурсов закончить свою работу. Теперь ему был дан выпадающий раз в жизни шанс организовать одну из наиболее передовых биотехнологических лабораторий в Союзе. И он, не раздумывая, согласился. Тот факт, что предложение исходило от Министерства обороны, ничуть не обеспокоил его. В Советском Союзе военные были двигателем прогресса – у них единственных были деньги и люди для того, чтобы проводить серьезные научные изыскания. Даже если научный проект имел сугубо гражданскую значимость, военные все равно стояли во главе. Это был советский путь. И вообще путь современной науки. С 1974 по 1981 г. Пасечник построил специальную лабораторию, насчитывающую 400 сотрудников. У него образовался огромный бюджет, и хватало твердой валюты, чтобы обеспечить своим ученым постоянный доступ к самым передовым достижениям в области биотехнологии на Западе. Лаборатория начала успешно функционировать в 1981 г. Через два года Пасечник узнал правду: он оказался в центре сети заводов и лабораторий, работающих над созданием нового биологического оружия. «Официально мы занимались разработкой вакцин и средств защиты растений», – позже вспоминал Пасечник. «Но фактически мы разрабатывали производственные технологии и оборудование в рамках гигантской программы биологической войны». Поначалу Пасечник имел весьма скудное представление о размерах операции. Только позднее он узнал, что две такие же, как и его, лаборатории, разместились в Москве, две – в Подмосковье и еще одна – в Новосибирске, все работали над одним проектом. Пять заводов со штатом в 15 тысяч человек работали в других концах страны. Это был один из самых крепких секретов холодной войны. Задача концерна была разработать новые штаммы микробов, более сильные, чем когда-либо известные науке, и производить их в виде аэрозолей. Микробы также должны быть устойчивыми к антибиотикам, имеющимся у НАТО на Западе. В лаборатории Пасечника занимались специфической работой: искали пути, как начинить артиллеристские снаряды, бомбы и ракеты микробами, обеспечить их продолжительное существование в воздухе и распространить их на возможно большие территории. Опасные результаты Прорыв случился в 1983 г.. В одном из НИИ с помощью исследований лаборатории Пасечника ученые разработали новый штамм туляремии – особо опасной инфекции, переносимой посредством контактов и укусов насекомых и вызывающей смертельные заболевания людей и животных. Впервые туляремию идентифицировали в 1911 г. в Калифорнии, в местности Туляре у диких грызунов. В 1926 г. выделили туляремийного возбудителя и в СССР – от водяных полевок, сельскохозяйственных и промысловых животных. После успешных испытаний микроба Москва дала разрешение на широкомасштабные разработки и производство. Два года спустя ученых НИИ попросили разработать еще более сильный микроб на основе легочной чумы. Работа Пасечника заключалась в совершенствовании производственных процессов с целью получения наибольшей эффективности. В результате в 1987 г. Советский Союз имел производственную мощность до 200 кг суперчумы в год, достаточных для того, чтобы убить 5 млн. человек. Военные подсчитали, что бомба, заряженная 50 килограммами чумы или сибирской язвы, сброшенная на город, может заразить все живое на площади 20 квадратных километров, и такие города, как Нью-Йорк или Лондон, будут поставлены на колени. Впрочем, суперчума никогда не производилась в больших масштабах. У микроба оказался короткий период жизни, и его произвели лишь в количествах, достаточных для испытаний. Но Биопрепарат был готов и к полномасштабному производству. Была составлена программа для наработки больших объемов наиболее разрушительного генно-инженерного оружия. Небольшое количество русской суперчумы могло бы разрушить любой город на Западе, убив миллионы людей. Воплощенная мечта военных о совершенном оружии. В советском министерстве обороны высокопоставленные генералы полностью осознавали эффективность биологического оружия и его разработку вносили в свои планы. Известное как оружие специального назначения, оно должно было использоваться не только как последнее средство после ядерной бомбардировки, но также во внеядерном конфликте, для атаки вражеских резервных войск, для прерывания операций в портах и на железнодорожных центрах. Каждая часть этой программы была нарушением Конвенции 1972 г. о запрете биологического и химического оружия, которая была подписана Советским Союзом. Неизвестно, во что бы все это вылилось, но тут пришел Горбачев с перестройкой. Эпоха Горбачева стала для Пасечника шансом изменить направление работ своей лаборатории. В конце 1985 он просил официальные лица в Биопрепарате позволить ему включить в программу некоторые исследования гражданского направления, но ничего существенного не добился. "Я просил много раз, чтобы мне дали мою работу и мое место". Ему и дали. К 1988 г. Пасечник получил звание генерал-майора и встал во главе двух заводов и трех научных лабораторий. Две из них работали над созданием оружия, третья была предоставлена ему для выполнения его гражданских планов, а также в качестве прикрытия исследований в области создания биологического оружия. Побег Как истинный ученый, Пасечник не переставал испытывать беспокойство от результатов своей деятельности. Простой и наивный, он даже не знал, что его работа является нарушением международного договора 1972 г., о котором, может быть, и слыхом не слыхивал. Но он чувствовал, что оружие, которое он разрабатывал, было оскорблением его научного профессионализма. Кроме того, он не мог не сознавать, что разработка генно-инженерного биологического оружия является преступлением против человечества. В конце 1988 г. он начал всерьез подумывать о дезертирстве. Несмотря на долгую научную карьеру, Пасечнику никогда не разрешали выезжать за пределы Совестного блока. Когда летом 1989 г. Биопрепарат приступил к переговорам с заводом в Тулузе во Франции о производстве оборудования для химических лабораторий, Пасечник вызвался поучаствовать в деле. В качестве награды за его служебную и научную деятельность ему разрешили загранкомандировку. Владимир Пасечник прибыл во Францию в начале октября 1989 г. Он тщательно подготовился к поездке и заранее продумал, как избежать слежки представителей КГБ, сопровождавших его группу. Однажды утром он позвонил в Британское посольство в Париже и в коротком разговоре с удивленным дипломатом Пасечник назвал себя и попросил политического убежища. Новость о его просьбе немедленно достигла секретной разведслужбы Лондона МИ-6. Секретные службы Англии и США делились фрагментами информации о программе разработки советского биологического оружия. Так, в мае 1979 г. американская разведка узнала о взрыве на секретном заводе близ Свердловска, где выброс микробов сибирской язвы убил около 100 человек, а территория вокруг завода была заражена в радиусе нескольких километров. Специалисты пытались исправить положение, проведя широкую иммунизацию, но все последствия взрыва были засекречены. В 1980-х британские и американские власти желали прояснить вопрос о выбросе на секретном объекте в Советском Союзе, но официальная линия оставалась непреклонной: люди в городе погибли от употребления зараженного мяса, купленного на черном рынке. Программы создания биологического оружия не существует. Обрывки же информации, поступавшие из других источников в ЦРУ и МИ-6, свидетельствовали о другом. На спутниковых фотографиях им были видны заводы и лаборатории, построенные для производства биологического оружия. Оборонное разведывательное агентство Пентагона определило, что в России имеется около восьми мест для производства и хранения биологического оружия. Английская служба безопасности согласилась с этой точкой зрения, и серия докладов была представлена главам служб разведки с предупреждением о том, что советская программа разработки биологического оружия не прекращена в связи с реформами Горбачева. Когда разведка носит фрагментарный характер, политики часто не прислушиваются к противоречивой информации. В то время все западные правительства были обольщены реформами Горбачева. «Холодная война» подтаивала, и ни один премьер-министр или президент не рискнул пойти на конфронтацию с Союзом, что могло бы нарушить зыбкую сбалансированность международных отношений. В то же время у западных политиков сохранялась надежда, что Горбачев честный человек, который не допустит разработки такого ужасного оружия, как биологическое, пока он остается президентом. Предупреждения разведки были проигнорированы. Когда шеф английской разведки в Париже отправил в Лондон сообщение о возможном перебежчике в Тулузе, это вызвало значительное волнение. В конце концов, это было такое доказательство, которое удовлетворило скептически настроенных политиков. Из Парижа Пасечника переправили в Лондон. Как только нога советского генерала-ученого коснулась Британской земли, Пасечник разрыдался. Решение покинуть страну и семью стоило ему большого напряжения. Он убедил себя, что из-за того, что его работа была такой ужасной, на Западе он встретится с самыми серьезными проблемами, возможно даже его посадят в тюрьму. Можно оценить его мужество, если он, несмотря на страх, покинул самолет с готовностью все рассказать. Информация, полученная от Пасечника, была передана ЦРУ по обеим сторонам Атлантики, и мозаика русской программы создания биологического оружия была заполнена новыми фишками. Позиция Вашингтона и Лондона Президент вашингтонского исследовательского института контроля над химическим и биологическим оружием Майкл Муди в конце восьмидесятых годов входил в руководство американского агентства по контролю над вооружениями и разоружению. По его словам, несмотря на размеры Биопрепарата и свердловский инцидент, власти США «почти ничего не знали» об этой организации до 1989 г. Когда картина прояснилась, ЦРУ и английская разведка начали представлять информацию ведущим политикам. Для начала политики получили подробные доклады, четко приготовленные на основании информации Пасечника. Для того чтобы подчеркнуть серьезность проблемы, доклад был представлен властям всех заинтересованных сторон. Доказательства оказались настолько убедительны, что даже у политиков, не желавших конфронтации с Горбачевым, не осталось сомнений. В апреле 1990 г. британское и американское правительства направили Советскому Союзу подробную информацию, которой они владели. Реакции не последовало. Затем, в июле 1990 г., Президент Буш и премьер-министр Тэтчер отдельно встретились с Горбачевым. Оба задали ему вопрос о биологическом оружии. Горбачев отрицал информацию. Тэтчер, которая была уверена, что у нее особенно близкие отношения с советским лидером, сказала, что если программа не будет остановлена, Запад придаст ее широкой огласке. Горбачев обещал рассмотреть вопрос. Через два месяца министр иностранных дел Шеварднадзе прислал формальный ответ. К этому времени разведслужбы провели брифинг с Бушем и Тэтчер. И снова Горбачев все отрицал. Поскольку разведывательное сообщество продолжало кампанию, конфронтации с Москвой происходили вплоть до падения Горбачева и приход к власти Ельцина 1 февраля 1992 г. Буш и Ельцин встретились во время своей первой беседы. До встречи в Кэмп-Дэвиде американские дипломаты прояснили, что программа создания биологического оружия была самым большим камнем преткновения между двумя лагерями, и жест Ельцина в этой области будет символизировать новую эру отношений между США и Россией. В этот раз Ельцин пришел подготовленным. Он признал, что действительно программа существует, и он прикажет ее закрыть. ... Об убийствах смотри в продолжении статьи По материалам Другие статьи раздела Наука и культура:  Комментарии к статьеНет комментариев Добавить ваше мнение |
|
|
Реклама на RusUSA.com Контакт: Поиск по сайту Искать в интернете Карта сайта |
|
|
©2008 LCube. All rights reserved.
RusUSA.com - Русская Америка.
Пользовательское Соглашение
|
|
