История первая

Роман

-------------------------------------------
"Американские Истории"
Ален, ©2003
-------------------------------------------

Он никогда не был близок к самоубийсву, но был близок к
отчаянию, именно к той грани отчаяния, за которой и возникают мысли о
самоубийстве.

Он уезжал из России в 1989. Обычный маршрут –
Австрия, Италия – прошел как в тумане. Лихорадочные поиски знакомых,
прогулки по помпезному Риму, походы в консулат, посиделки на кухне. Он чутко
прислушивался к разговорам среди своих еврейских собратьев в спортивных
костюмах. Все строили какие-то наполеоновские планы (впрочем, никогда так и
неосуществленные), и только он никогда не участвовал в этих разговорах. Не то,
чтобы ему мешала природная застенчивость, замешанная на советских комплексах,
он просто не имел ни малейшего представления, чем заняться в благословенной по
слухам Америке. Мысли носились в его двадцатитрехлетней голове и никак не могли
там утрамбоваться и найти приют. Мама его успокаивала, повторяя одну и ту же
спасительнуюформулу, мол, хуже не будет, еще никто из наших не пропал, и так
далее. Кстати, мама его таки права, никто из наших милейших соотечественников
действительно не пропал – ничего не попишешь, талант к выживанию.

И вот наконец Нью-Йорк, Наяна, крохотная квартирка в
Бруклине, безденежье, равнодушный Манхэттэн, молчащий телефон. Он не был
разочарован, вовсе нет, это было гораздо страшнее, чем разочарование, это был
полный нокаут. И вовсе не потому, что у него тонкая душевная организация, и не
потому, что он по типу темперамента склонен к меланхолии, и не потому, что он
ждал чуда, а обнаружил скучную и несимпатичную реальность. Очевидно это
произошло потому, что он был страшно одинок. Нет-нет, никакой драмы не
произошло - как известно, человек ко всему привыкает. Спустя несколько месяцев,
он уже доволько сносно объяснялся по-английски, а когда не мог, то использовал
любимые всеми Come on, O, my God, I have no idea и все в таком
ключе. Он обзавелся приятелями и даже нашел работу. Мама была страшно горда.
Она уже перестала шарахаться от каждого встречного и храбро осваивала окрестные
магазины, наконец поняв, что непосредственной опасности для жизни не
неблюдается.

Работа быля тяжелая. В частной крохотной компании, в
которой, кроме ортодоксального хозяина из Боропарка, было еще три человека. Они
устанавливали электротехническое оборудование для разных офисов (пригодились
два курса политеха). Работали по десять часов шесть дней в неделю, а то и
больше, руки были изранены, несмотря на перчатки, хозяин был вечно не в духе.

Он знал, что уйдет, но не знал куда, и поэтому тянул и
ничего не предпринимал.

Приятели, видя его подавленность, объясняли ее по-своему,
и наперебой знакомили его с девицами разного вида, сорта, цвета, веса и
интеллекта. Он не был хорош собой, был молчалив и от этого не интересен.

Прошло четыре с половиной года. У него была постоянная и
недурно оплачиваемая работа, приличная машина. Он завел себе хобби –
компьютер, за которым он просиживал почти все вечера. И возможно так тянулось
бы еще неизвестно сколько лет, если бы не случайная встреча с одним человеком.
Как и каким образом этому человеку удалось разговорить скрытного Романа? Как и
каким образом он убедил его бросить работу и начать совместный бизнес? Видимо,
в глубине души Роман ждал, чтобы кто-то его расшевелил и разбудил в нем желание
к переменам. Так или иначе на следующее утро он без сожаления оставил свою работу,
забрал все деньги, которые у него были, взял в долг еще двенадцать тысяч, и, 
полный радужных надежд, явился в офис к своим новым партнерам для окончательных
переговоров. Их было двое. В дальнейшем один из них оказался хорошим другом, но
плохим бизнесменом, а другой – наоборот. Роману пришлось выбирать, с кем
остаться – и он пожертвовал другом и выбрал бизнесмена. В итоге, он
потерял друга и деньги, а бизнесмен в свою очередь, приобрел деньги и потерял
Романа.

Он был не столько потрясен этой аферой, сколько
опустошен. Поэтому, когда у него до кучи угнали машину, да еще маму положили в
госпиталь с тяжелейшим нервным срывом, он даже не отреагировал. Он понял, что
ничего и никого не хочет. Ему скоро тридцать лет, он пять лет в Америке и так
же далек от своей мечты, как когда-то в Италии, особенно если учесть, что и
мечты-то как таковой не имеется. Он осознавал свою никчемность, понимал, что
надо как-то выбираться из этого состояния, но не знал, что предпринять и
презирал себя за это незнание.

Спасение от глубочайшей депрессии пришло в виде звонка из
России. Звонил друг, который звучал весело, бесшабашно и жизнеутверждающе:
“Ромка, приезжай, тут такое делается!”. И он поехал. Но, как ни
странно, все показалось ему чужим, бестолковым, шумным и ненатуральным. Но
депрессия – змея подколодная, куда-то уползла. У него впервые в жизни
возникло ощущение, что вот еще немного, и он поймет, как надо дальше жить. И он
боялся потревожить это ощущение, чтобы оно не исчезло прежде, чем он успеет
понять, что же это.

Но оно не исчезло, а пришло к нему за день до возвращения
в Нью-Йорк. Ребята устроили ему проводы, назвали кучу знакомых и незнакомых
людей. Среди незнакомых была одна серьезная особа, в глазах которой отчетливо
читалась рекомендация с ней не связываться. Никто собственно и не посягал.
Девица была похожа не ефрейтора, но была явно не глупа. Узнав, что Роман из
Америки, она сама им заинтересовалась, и, как когда-то бизнесмен, сумела его
разговорить. Это ли не странно, что именно в разговоре с ней, отвечая на ее умело
и уместно заданные вопросы, он понял, что же он хочет. Очевидно, сущестнует
некая категория людей, которой жизненно необходимо, чтобы кто-то их
подталкивал, ударяя ребром ладони под коленки и заставляя двигаться в нужном
направлении. Роман не отдавал себе отчет в том, что, не живи он в Америке, она
вряд ли проявила бы интерес к нему. Она нее был ребенок и твердый характер, У
Романа не было ни того, ни другого. Они оказались нужны друг другу. Роман и
Алла. Она увидела в нем перспективу для себя, а он увидел в ней перспективу для
себя.

Прошло еще четыре с половиной года. Роман закончил
компьютерную школу, работает программистом, женился на Алле, которая вскоре
увезла его в другой штат, опасаясь дурного влияния шального Нью-Йорка и
неприятных знакомств. Он доволен. Она тоже.