Стихи : Nora Faynberg
Нора Файнберг. Поэзия
УРОКИ СТИХОСЛОЖЕНИЯ
ХОЧУ ПИСАТЬ СТИХИ
Хочу писать стихи, как курят сигарету
За чашкой кофе с рюмкой коньяка,
Как перелистывают не спеша газету,
Или в окно глядят на облака.
Как засыпают тихо на рассвете,
Когда уходит прочь ночная боль,
Как ласково во сне бормочут дети,
Как лижет камни стихнувший прибой.
Как после утомительной дороги,
Домой вернувшись на закате дня,
Рюкзак тяжёлый сбросив на пороге,
Вытягивают ноги у огня.
Хочу писать стихи ни коротко, ни длинно,
Как в пряжу нити лёгкие свивать,
Как тонкой кисточкой затейливо и чинно,
Китайский иероглиф рисовать.
Как повар, добавляя в соус сложный
Щепотки пряностей свой создаёт букет,
Как краски смешивает медленно художник,
Чтоб свой найти неповторимый цвет.
Как золотая пыль кружит в полоске света
И как узор мороза на стекле,
Как шорохи листвы в последних числах лета,
Как вспышки мотыльков в вечерней мгле,
Хочу писать стихи.
УРОКИ СТИХОСЛОЖЕНИЯ
СВЕТ И ТЕНИ
Стеной разделён зеркальной
Мир реальный и нереальный:
Облака в вечернем багрянце
По воде разлились румянцем,
Колышутся в озере сонном
Берёз опрокинутых кроны.
И в этом призрачном мире,
В скользящем, прозрачном эфире,
В сплетении света и тени,
В слияньи и разъединеньи,
Во плоти и в отраженьи
Рождается стихотворенье.
УРОКИ СТИХОСЛОЖЕНИЯ
НА ВЫСТАВКЕ СЕЗАННА
Но выразить словами на листе
Иль кистью на холсте,
Или мелодией, возникшей вдруг в тиши,
Огонь души,
Тогда не жаль ночей бессонных,
Попыток долгих, монотонных,
Ни добровольных отлучений,
Уединений и мучений.
И уходя навек в дорогу,
В край, где предстанем перед Богом,
Мы скажем: “Там, в земном пределе,
К невидимой стремились цели,
И без иллюзий и идиллий
Своим судом себя судили.”
И скажем пред лицом Его:
“Мы не просили ничего,
Ни пустозвонной маяты,
Ни славы суеты,
Но выразить словами на листе
Иль кистью на холсте,
Или мелодией, возникшей вдруг в тиши,
Огонь души.
УРОКИ СТИХОСЛОЖЕНИЯ
Ругают или почитают,
Иль попросту не замечают,
Он пишет, коль душа велит: “Пиши”.
И над собой свой суд вершит.
И ни хула, ни похвала,
Ни вежливый бесцветный вздор
Не изменяют приговор.
Он бросит сам в костёр дрова,
И в нём сожжёт себя до тла
Не от геройства и отваги,
А потому что не смогла
Его душа стерпеть слова,
Все те неверные слова,
Написанные на бумаге.
УРОКИ СТИХОСЛОЖЕНИЯ
B.C.
Нет, не лучи, а преломленье
Лучей сквозь грани.
Размытость бликов, красок, теней
И очертаний.
Не мысли, нет, но ощущенья,
Как сновиденья.
Как в подсознаньи расщепленье.
То ли мелькают привиденья,
То ли оптический обман.
Словно над озером туман,
Лёг, как бумажно-белый саван.
Словно вдали мигает гавань
Огнями дальним пароходам.
Как иногда перед походом
Рисует вдруг воображенье
Беды неясной приближенье.
И как колышет отраженье
Опушки облачной волна,
И в полнолуние луна,
Как женского лица овал,
На меди вырезан искусно.
Или зелёный лист капустный,
Вдруг заискрится, как опал.
А ветер пробежал по веткам,
Упал в траву и в ней затих,
И Вы мне говорите: “Вот как
Звучать сегодня должен стих”.
УРОКИ СТИХОСЛОЖЕНИЯ
Что означает вдохновенье?
Что означает слово – Муза?
Оно – то взлёт, а то – паденье,
Оно – проклятье и обуза
Оно, как ноющая боль,
Гнетёт вначале исподволь,
Овладевая вдруг вниманьем
К ещё неясным очертаньям
И слов несвязных бормотаньям.
Потом приходит отрешенье,
Обычных дел незавершенье
И это странное волненье,
Предчувствие ли? Возвещенье?
И трепет пойманного слова,
И вслед за этим поиск снова
Внезапно или в долгой пытке
От нескончаемой попытки.
Но, наконец, на лист бумаги
В последнем росчерке отваги,
Ещё дрожа в чернильной влаге,
Опустится стихотворенье.
Плод мысли? Плод воображенья?
Или наш мозг, как Божьим Даром,
Снабжён таинственным радаром
И ловит тени чьих-то снов,
В отображеньи этих слов?
РАДУГА
ОСЕНЬ
Звёздопадом, листопадом,
В пляске кружев и огней
Осень шествует парадом
Золотых и красных дней.
По осеннему обряду
Плавит золото и медь
И сплетает для нарядов
Медно-золотую сеть.
Осень бродит по аллеям,
Щедрый расстегнув карман,
Каждой ветке не жалея
Дарит пурпур и шафран.
Лес, окидывая взглядом,
Брызнет на листву порой
То лимонною прохладой,
То оранжевой жарой.
Словно гордая царица,
Свой предчувствуя конец,
Со двором спешит проститься
Перед тем, как снять венец.
Или, как больной художник,
Чуя свой предсмертный час,
Трепетно и осторожно
Кисть берёт в последний раз.
Осень в тлеющем пожаре,
В перламутре облаков,
Птичьи стаи провожает
Взмахом жёлтых рукавов.
РАДУГА
САКУРА
Как облака на рассвете
В сиренево-розовом свете,
Как свадебная вуаль,
Как иней выпавший поутру,
Как кружевная шаль на ветру,
Как шёлковый веер,
Как сказочной птицы перья,
Как серебряная гравюра,
Под небом по-зимнему хмурым
Сакура в апреле
Цветёт неделю.
Киото, 1994.
РАДУГА
РУЧЕЙ
Ручей – ничей.
Он то течёт,
То скачет по камням.
Он всем знаком наперечёт:
Кустам, деревьям, пням.
Ручей, ключей
Подземных сын,
Покинул отчий дом.
И вот, скитается один
И с песенкой притом.
Ручей очей
Не закрывал,
С гор мчавшись впопыхах,
И вдруг в расщелину упал
И дремлет там впотьмах.
Ручей ночей
Похитил мрак
И отраженья звезд,
И, словно в бальных блёстках, фрак
Он на себе унёс.
Ручей лучей
Горячий сонм
У солнца одолжил,
С ним наигрался, а потом
Его на дно сложил.
Ручей - ничей,
Но на пути
Он встретился с рекой.
Она манила подойти
Прозрачною рукой.
Ручей речей
Не тратил зря,
Послушно к ней потёк.
И – нет ручья,
Пропал зазря,
Унёс его поток.
РАДУГА
ДОЖДЬ
Дождь моросящий,
Скорбно просящий,
Ты надоел.
Сгинь ты на милость,
Столько скопилось
Важных мне дел.
Если уж лить – так весёлым и звонким
Ливнем полей
Стрелами струй барабань в мои окна,
Бей – не жалей!
Если уж плакать, так с громким рыданьем,
Слёзы – в разлив,
Только не вечно с лицом поминальным,
Губы скривив.
Если просить – так настойчиво требуй,
С пеной у рта.
Но не вымаливай крошки от хлеба,
Нитку с холста.
Дождь моросящий,
Скорбно молящий,
Шёл бы ты прочь.
Мне, чем бесцветный
День беспросветный,
Лучше уж ночь.
РАДУГА
РАДУГА
Цвет красный. Он – любви и крови цвет,
Цвет торжества, величия и власти.
Оранжевый – костров горящих свет,
Цвет мести, ярости и страсти.
А желтый цвет – цвет золотых монет,
Янтарных смол и липового мёда.
Зелёный, он цвет юности моей,
Морской волны, весенних ранних всходов.
Цвет голубой – цвет лёгких детских снов,
Озёрной ряби и стрекозьих плясок.
А синий – цвет ночей, из тысячи одной,
Причудливых арабских сказок.
И фиолетовый – таинственный, тревожный…
Но в сочетаньи этой гаммы сложной
Явился белый цвет – простой и ясный,
И в нём спокойствие, сиянье, чистота.
Нам кажется простым всё, что прекрасно,
Но так сложна бывает простота.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
М.Ф.
Идём по пляжу.
Ты – впереди,
Я – по твоим следам на влажном
Коричневом песке прибрежном
А лёгкая волна наплывом безудержном
Следы смывает.
Так и идём,
Оставив нежный
Сиюминутный след.
Так и уйдём
Дорогой неизбежной,
Пройдя какое-то число,
Положенных нам лет.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
ВОЛНА И КАМЕНЬ
Как девочка, волна
Играет с камнем:
Резвости полна,
Она то прыгнет на него без спросу,
То прочь умчится торопливо…
А камень терпеливо
Её проказы сносит
И думает о давнем,
Когда он был скалою, а не камнем.
Как женщина, волна
Играет с камнем:
Нежности полна,
Она то в грудь его уткнётся носом,
То кружевом вильнув, уходит в час отлива…
А камень молчаливо
Её капризы сносит.
И думает о главном:
Чтоб выстоять и оставаться камнем.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
Когда языческие боги
Ещё гуляли по земле,
Не соблюдав канонов строгих,
Брели порой навеселе.
И женщин смертных не чуждались,
Их карауля у дверей,
А женщины богам рожали
Героев, воинов, царей.
Шалили и шутили боги,
Подчас сердились, и тогда
Вулкан вдруг потрясал отроги
Сжигая лавой города.
Гремели в небе злые громы,
Вставал стеной девятый вал,
И прятались в испуге гномы
В расщелины приморских скал.
Но гнев богов недолговечен,
И вновь провозглашая мир,
Они, людей обняв за плечи,
Земной их разделяли пир.
Давно языческие боги
Уже не бродят по земле,
Где на асфальтовых дорогах
Потоки фар бегут во мгле.
Случится, ветка хрустнет рядом,
И в первозданном естестве
Рыжеволосая дриада
Мелькает в огненной листве.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
Бывает, утренней порою,
Разлив молочный не допит,
Вдруг конь крылатый над горою
Сверкнёт алмазами копыт.
А так… языческие боги
Уже не бродят по земле,
В их опустевшие чертоги
Влетает эхо на волне.
И только в мраморных обломках
Их облик прежний сохранён
Чтобы к своим земным потомкам
Дойти из глубины времён.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
ЦЕЗАРЬ
“Ид марта берегись!”, – я слышу предсказанье.
Угроза? Или впрямь распознаванье
Судьбы дорог?
Так что же делать? Затаиться?
Бежать с семьёй, под масками скрыв лица,
Чтоб обмануть подстерегавший рок?
“Ид марта берегись!”, – беречься не пристало,
Моя душа сражаться не устала.
Не отвращаю взор,
Не уклонюсь, не отступлю в раздумьи,
В советчики не призову благоразумье.
И смерть приемлю легче, чем позор.
“Ид марта берегись!”, – из тёмной ниши
Сегодня снова чей-то шёпот слышу.
Но ярок небосклон,
В нём облачной не видно тени.
Иду вперёд, отбросив все сомненья,
Перехожу последний Рубикон.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
ЖЕНА ЦЕЗАРЯ
Быть Цезаря женой –
Большая честь.
Быть первой леди.
Повсюду о тебе несётся весть:
Где ты на завтраке,
Где – на обеде.
Быть Цезаря женой –
Среди матрон
Всегда достойной.
И, как на свой порог, всходить на трон
Походкой стройной.
Быть Цезаря женой –
Большая власть.
Через супруга
Влиять на судьбы,
Насладиться всласть
Врагов испугом.
Быть Цезаря женой –
И с ним стоять
На колеснице.
Перед толпой улыбками сиять
И слёзы укрывать
В ресницах.
Быть Цезаря женой –
Ходить по льду,
Как по паркету,
Жить за стеной стеклянной на виду,
Позировать,
Как для портрета.
Быть Цезаря женой –
Плечом к плечу
С ним встать и, глядя мимо,
Навстречу палачу глаза не опускать,
На плаху, как на трон,
Всходя невозмутимо.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
КОРОЛЕВА
Я – королева злого короля.
В чужих краях служу чужой короне.
Я рядом с королём сижу на троне,
Ни власти с ним, ни страсти не деля.
Я – королева злого короля
Дни провожу я всумрачных покоях,
Где стены в шёлковых обоях,
Тайны дворцовые хранят.
И я с улыбкою притворной
Иду сквзь строй своих придворных,
Их взгляды лживые ловя.
Я – королева злого короля.
Пока он скачет на охоту,
Я сплетням фрейлин неохотно
Внимаю, скуку затая.
И трубадурам преклонённым
Всегда стараюсь благосклонно,
Кивать в ответ на “Тру-ля-ля”.
Я – королева злого короля.
Чтоб королевству быть угодной,
Обязана я ежегодно
Детей Короне поставлять.
Все сыновья мои – задиры,
Спешат на войны и турниры,
Корону в битвах прославлять.
А дочери мои – принцессы,
Из королевских интересов
В чужие отданы края.
Ведь вам казалась, очевидно,
Моя судьба такой завидной!
Вы поняли теперь, что я –
Лишь королева злого короля?
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
Нелли Кармазиной
АМАЗОНКИ
“По коням!” – клич, и вновь в седле,
Навстречу новым битвам.
Не о покое и тепле
Мы сотворим молитвы.
За стон разбуженных степей
Под ночью непогодней,
За звон копыт, за свист плетей
Помолимся сегодня.
За скрежет скрещенных ножей,
За лунный отблеск стали,
За то, что на тропе мужей
Мы жёнами не стали.
За жёсткий прищур рысьих глаз,
Что не сулит пощады,
За бой, где встретим смертный час,
Раз встретить его надо.
Мы шлём параболами стрел
Врагам привет наш грозный:
Спасайся тот, кто уцелел,
Догоним – будет поздно.
Пласты земли фонтаном брызг
Взрывают в беге кони,
В поту, в крови, сквозь стон и визг
Летит наша погоня.
Вперёд, вперёд в чаду побед
Проносимся со смехом,
И гулко вторит нам вослед
В ущельях дальних эхо.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
Я ЕДУ С ВОСТОКА
Я еду с Востока,
Вдоль снежных равнин,
На быстром своём скакуне.
С берёзовым соком
Походный кувшин
Висит у меня на ремне.
Я шпорами тронул
Лихого коня,
И слышишь копыт его звон?
А ветер со стоном
Меня догонял,
Но сник и отстал даже он.
Я еду с Востока,
От волчьих следов,
От вьюжных и мглистых ночей,
Я в шапке высокой,
От снега седой
И с верным ружьём на плече.
На острове дальнем,
Где чертит прибой
Узор на прибрежнем песке,
Ты дремлешь под пальмой
В полуденый зной
И видишь меня вдалеке.
Я еду с Востока,
И я не ропщу –
Путь долог, но близится цель.
Я взглядом жестоким
Тебя разыщу
И метко возьму на прицел.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
ЕЩЕ РАЗ О ПИЛАТЕ
Как мог Пилат?
Да что, Пилат!
Пилат ни в чём не виноват.
Он – прокуратор Иудеи,
А не приверженец Идеи.
Ему закон диктует Рим,
И мир иной ему незрим.
Царя ли сын пред ним иль Бога,
Иль самозванец, каких много,
Ему, Пилату, всё равно.
В котурнах и парадной тоге
Судить Пилат устал давно.
Ему бы ванну и питья,
А не познанье бытия
И не разборы странных дел.
Пилат, он вовсе не хотел
Доносов, пыток и допросов
И ставить западню вопросов.
Пилат, он просто проглядел
Отмеченный судьбою случай,
Единственный во все века,
В тот день, когда его рука
Стряхнула капли омовенья
И подписала к исполненью
Непоправимый приговор,
В котором все: разбойник, вор,
Святой – распяты будут вместе
В единый час, в едином месте.
А что Пилат?
Он сам не рад
Исполненному приговору.
Ему так надоели споры,
Вокруг нахмуренные лбы,
Угрозы тёмные толпы,
Изголодавшейся по казни,
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
ДВУЛИКИЙ ЯНУС
Да, я двулик. Мои глаза
Глядят вперёд, глядят назад.
Я с вами вместе, но и врозь.
Я в прошлое корнями врос.
Да, я двулик. Я тем вам плох,
Что я на гранях всех эпох,
И безграничен кругозор,
Что мой охватывает взор.
Да, я двулик. И тем велик,
Что предо мною век, как миг
И тем ещё, что я смог свить
Веков связующую нить.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
ШЕХЕРЕЗАДА
И в первую ночь Шехерезада сказала:
“О, мой господин, ты склони своё ухо
К моим неразумным речам.
Историй чудесных тебе рассказать я могла бы
Не мало,
Покуда с зарёй ты меня не отдашь палачам.
Позволь мне поведать о джинах в пещерах
Алмазных,
О заколдованных принцах, о ласках
Прекрасных принцесс.
Как бусы на нитку я стану нанизывать
Сказки,
Ковёр я сплету из тысячи разныхч удес.
Стоят кипарисы недвижным, незыблемым
Строем,
В лиловое небо зелёные копья воткнув,
И замерла стража в затихших дворцовых
Покоях,
И бархатной грудью ночь припадает к окну.
И ноги скрестив в золотистых шальварах,
Ладони сложив, уж которую ночь напролёт,
По скалам, по волнам, по площадям
И базарам
Султана рассказом своим Шехерезада ведёт,
Как с камня на камень стекает река по ущелью,
От сказки до сказки ночь сумрачный полог
Влачит,
А пустоглазая смерть за дверной притаилася
Щелью,
И точат в подвалах
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
ЛОРЕЛЕЯ
Зелёное золото Рейна
Течёт в твоём теле, как кровь.
И старая песенка Гейне
Звучит, возрождённая вновь.
Но где же твоя Лорелея?
Где отблеск волшебной мечты?
Ни петь, ни смеяться не смея,
Упала она с высоты
И канула в воду навеки.
Не встать ей с илистого дна…
Убита она человеком.
Убита она человеком –
И сказки лишилась страна.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
САЛЬЕРИ
Быть может, он не виноват,
Хоть злился едко,
И завистью чужой талант
Встречал нередко.
Быть может, он не убивал,
Был слух неверен,
И флорентийский яд в бокал
Он не отмерил.
Быть может, он и не желал,
Чтоб умер гений,
Хоть путь его и преграждал
Недоброй тенью.
Быть может, вовсе не злодей,
Зря оклеветан,
Но этим в памяти людей
Оставил след он.
Через века свой путь влача
Сквозь стран заставы,
Идёт, схватив за край плаща
Чужую славу.
Играют Моцарта капель,
Ветров свирели…
И следует за ним, как тень,
Немой Сальери.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
БАРОН МЮНХАУЗЕН
Не будем, господа,
Смеяться над бароном.
Барон не заслужил
Насмешек и суда.
И пусть его звезда
Плывёт по небосклону
Мечтой о жизни той,
Которой он не жил.
Сегодня три часа
Он плёл нам небылицы,
О том, что повидал.
О разных чудесах,
Давайте сохраним
Серьёзный взгляд на лицах,
Хоть знаем, что барон
Свой дом не покидал.
Не будем, господа,
Ругать его невеждой,
Хоть бедный наш барон
Читает по складам,
И мы не разлучим
Мечту его с надеждой,
Что он есть тот, кто был
Придуман им самим.
Ведь в юности и нас
Мечта звала в дорогу,
И славы перезвон
Нам слышался порой
Так будем, господа,
Терпимее, ей Богу!
Барон живёт мечтой,
И он в мечте – герой.
Не будем, господа,
Смеяться над бароном
И уличать во лжи
Не станем никогда.
Мы выросли, а он
По-прежнему ребёнок,
Убитую мечту
Ему не пережить.
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
ОТЕЦ БЛУДНОГО СЫНА
Жду сына блудного. Уж я ослеп,
Напрасно глядя на дорогу
Мой дом поблек и превратился в склеп,
Жена в слезах за сына молит Бога.
Где бродит он теперь, мой блудный сын?
Какому обучился делу?
Едва пробились над губой усы,
А молоко засохнуть не успело.
Мой сын, кто от меня зачат,
Кого я на руки младенцем принял,
Сын – для меня он означал –
Наследник мой, носящий моё имя.
Я ль не учил его всему, что знать
И что уметь положено мужчине?
Мой дом, удел, моя казна
В его руках после моей кончины.
Ведь мог быть сын подобием отца,
Устои его чтить и уважать привычки?
А мой, улыбку не смахнув с лица,
Мне смел твердить о взглядах личных.
Опомнись, сын, перед тобой отец!
Кому дерзишь? С кем ты вступаешь в споры?
Нет, наказать! И положить конец
Раз-навсегда пустому вздору.
Мой блудный сын! Пусть он хлебнёт сполна
Все беды, пусть пройдёт сквозь все напасти…
Нет, Господи, забудь мои слова!
СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ
И ДОЖДЬ ПРОЙДЕТ
И дождь пройдёт,
И снег растает,
И будет течь и течь вода,
И я, когда меня не станет,
Уйду куда-то в никуда…
Заботами и нетерпеньем
Я тороплю свой путь земной,
Чтоб влиться, наконец, в забвенье
И задохнуться тишиной.
ПО КЛАВИШАМ СУДЬБЫ
М.Ф.
ПРИНАДЛЕЖУ ТЕБЕ
Принадлежу тебе, пусть проплывают годы
И осаждают горечь, как песок,
Пусть листья кружатся ночным ветрам в угоду,
И седина крадётся на висок.
Пусть коготки обид, отточенных и цепких
Порой царапнут сердце невзначай,
Не подлежит уже переоценке
Всё пережитое: и радость, и печаль.
Не говори о том, что преходяще лето,
Редеют косы трав, и сохнет сок плодов.
Для каждой осени играет свой луч света,
Свой аромат бледнеющих садов.
Мы всё сильнее к осени терпеньем.
И снисходительней бываем к мелочам.
Пусть лягут тени чёрным опереньем,
Принадлежу тебе на радость, на печаль.
ПО КЛАВИШАМ СУДЬБЫ
О ДОЧЕРИ, КОТОРОЙ НЕТ
Я вот о чём: родила я сына.
А если бы дочь, назвала бы Ирина.
Я это имя с детства любила.
Себя я на странном свойстве ловила:
Каждое имя я видела в цвете.
Ирина – всегда в золотистом свете,
Словно прошитое солнечной ниткой.
Сверкают искры спиралью гибкой
На кружеве сотканном из опала…
Вот если бы жизнь мне начать сначала,
И дочку родить бы в придачу к сыну,
И назвать бы её Ириной.
ПО КЛАВИШАМ СУДЬБЫ
ПОЖЕЛАНИЕ
Не желайте мне долгих лет,
Долгих лет – значит долгих зим.
Пожелайте мне в окнах свет,
Чтобы издали был он зрим.
Чтоб когда возвращаться мне
Как бывает, ночной порой,
Видеть милую тень в окне,
И сказать: это я, открой.
ПО КЛАВИШАМ СУДЬБЫ
По клавишам моей судьбы
Бегут невидимые пальцы.
Глаза незрячего судьи
Отмерили шаги скитальца.
Как распознать последний шаг?
Последний вздох и взгляд последний?
Чтоб мелких дел не завершать,
А важные свершить немедля.
И, чтобы главные слова,
Те, что нужней всего на свете,
Сказать, пока их не сковал
Молчаньем вечным панцирь смерти.
ПО КЛАВИШАМ СУДЬБЫ
Лечу навстречу юности своей,
Скажу ей: “Здравствуй, глупая моя.
Зачем зовёшь меня за тридевять земель?
Зачем мигаешь мне огнями маяка?
Я жизнь, как скатерть, расстелю теперь
И вновь пройду по веренице лет
Сквозь стыд ошибок, трещины потерь,
Пустую тщетность суеты сует.
И что же я – в преддверии зимы?
Всё кутаюсь в прошедшие года,
А впереди лишь коридоры тьмы,
Ведущие в ничто и в никогда.
ПО КЛАВИШАМ СУДЬБЫ
Вновь проступают юности черты
На наших постаревших лицах,
Как знаки от невидимых чернил
Вдруг на бумаге могут проявиться.
И до рассвета позабыв о сне,
Воспоминаний хмель ведём по кругу
И, взявшись за руки, проходим по весне,
И снова влюблены друг в друга.
